Chile

Чили

В поисках выхода из системного кризиса
через "активное неприсоединение"

Конец 2010-х – начало 2020-х гг. стал временем активных дебатов о внешней политике Чили и возникновения интереса к идее многополярности. В случае данной страны необходимо учитывать три фактора, оказывающие системное влияние на политику: приоритет экономической дипломатии над политической, восприятие Чили как участника Азиатско-Тихоокеанского региона, а также фактор политического и государственного кризисов, в котором находится страна с 2019 года.

Интерес к понятию многополярности в Чили возник как реакция на «социальный взрыв» 2019 года, поставивший под вопрос успех чилийской модели развития, а также «торговую войну» США и Китая, нанесшую урон внешней торговле Сантьяго. В ответ на данные события, в 2020 году президент Чили Себастьян Пиньера назначил новым министром иностранных дел Андреса Алламанда, провозгласившего доктрину «активного нейтралитета».

Данная концепция не упоминает напрямую многополярность, однако предполагает признание соперничества США и Китая как системного вызова, на который необходимо реагировать полным дистанционированием при поиске внешнеэкономических альтернатив. Практическими выводами предлагались уравновешение торгового баланса с Китаем и США, а также наращивание контактов с Индией как третьей силой. При этом доктрина полностью игнорировала политические аспекты, а также расширение связей с Латинской Америкой и интерес к местным многосторонним институтам.

Самым ярким проявлением стратегии С. Пиньеры стал курс на участие Чили в китайской инициативе «Пояса и пути» как одного из главных приоритетов. Несмотря на тот факт, что левая администрация Габриэля Борича напрямую провозгласила многополярность как основу внешней политики, нынешний подход во многом наследует «активному нейтралитету».

Также как и в случае с предыдущим президентом, одним из ключевых приоритетов Борича стало расширение экономических связей с Китаем. В ходе своего визита на форум «Пояса и пути» 2023 года, президент напрямую связал многополярность со становлением Чили «воротами для Китая в Латинскую Америку».

При этом под многополярностью подразумеваются не только внешнеполитические установки, но и свойство международной системы – чилийские политики интерпретируют многополярность как «явление извне», издержек которого необходимо избежать.

Многополярный подход Г. Борича также игнорирует политическую динамику Латинской Америки и попытки кооперации в международных делах. Несмотря на продвижение Лулой да Силвой многополярного подхода, между Чили и Бразилией регулярно возникают противоречия на международных площадках из-за различного понимания международной системы и оценки ряда государств.

При этом в случае переговоров с представителями Запада, особенно Европейского Союза, Борич практически не обращается к понятию многополярности. Вместо этого чилийское руководство использует концепции «многосторонности» и «стратегической автономии». На протяжении 2024-2025 гг. частота упоминания последнего термина значительно возросла. Как отмечает политолог Карлос Оминами, подобная риторика является лишь свидетельством попытки «угодить интересам» Брюсселя, который на фоне возвращения к власти в США Трампа всё больше утверждает о необходимости автономии в вопросах экономики и безопасности.

Тем не менее поиск новой геополитической картины мира для Чили при С. Пиньере и Г. Бориче стал импульсом для академической дискуссии. В 2020 году чилийские исследователи Карлос Фортин, Хорхе Хейне и Карлос Оминами представили концепцию «активного неприсоединения».

Подход предлагает взгляд на международную систему как неизбежно идущую к биполярности, чему необходимо противопоставить единый латиноамериканский региональный проект, который займёт единую позицию нейтралитета в международных делах. Несмотря на неоднозначное восприятие данной теории, возникший в Чили подход стал одним из самых обсуждаемых в Латинской Америке, а также используется как одна из идейных основ критики подхода к многополярности Г. Борича.

В то время как президент Чили стремится представить подобный мир как систему без гегемона, то представители концепции «активного неприсоединения» понимают многополярность как фрагментацию международной системы и её превращение в комплекс «экономических блоков», где «геоэкономика вытесняется геополитикой». Схожие оценки также даёт и бывший министр иностранных дел Чили Мария Соледад Альвеар Валенсуэла (представитель правоцентристской Христианско-демократической партии), которая совместно с действительным академиком Национальной академии социальных наук Кристианом Ларрулет Виньяу определили многополярный миропорядок как систему противостояния экономических объединений.

Исходя из этого, растет дистанция и вокруг моделей позиционирования Чили в международных делах. В то время как Борич настаивает на нейтральном статусе страны, представители школы «активного неприсоединения» предлагают альтернативный сценарий – активного участия в мировых экономических отношений и стремлении к максимальному изъятию выгоды из вероятного блокового противостояния. По мнению экспертов, наиболее близким примером для подражания является внешнеполитическая доктрина Бразилии, которая через членство в международных организациях активно продвигает альтернативную для Глобального Юга модель развития (за игнорирование данного понятия Борич также подвергается критике).

В случае с Россией Чили не поддерживает активных контактов на политическом уровне и сейчас перспективы сотрудничества Москвы и Сантьяго в построении многополярного мира отсутствуют. При этом среди экспертов, выступающих против нынешней политики Борича, всё чаще приводится в пример успех бразильского посредничества в конфликте на Украине. В связи с этим, Россия воспринимается как потенциально перспективный партнёр в будущем, с которым Чили следует выстраивать отношения от лица всей Латинской Америки.